Копытько: «Россияне осуществляют перегруппировку, чтобы в соответствии с новыми задачами ринуться вперед»

1. До весны две недели.

Морозы еще будут, но пик уже позади. Все, что растаяло, еще замерзнет и обернется сотнями раненых в тылу.

Начинают вылазить последствия тяжелейшего периода. С попытками дать воду/отопление рвется и течет поврежденное, наступает осознание юридических и управленческих тупиков.

Поскольку глобальная коммунальная угроза вроде как временно отступает, на первый план выползают тысячи мелких проблем, но они становятся индивидуальными, а не коллективными, поэтому менее заметны.

У массы людей что в Харькове, что в Киеве, что в Одессе и других городах ситуация остается тяжелой. Однако у многих света стало больше, появляется ощущение, что жизнь как-то налаживается и все будет если не хорошо, то приемлемо.

Одновременно пошли какие-то обнадеживающие сигналы с фронта. Есть смутная информация об успешных контратаках. Снова красиво горят российские НПЗ. Даже вроде как ракеты, которых нет, полетели и поразили российский арсенал.

На «Рамштайне» какие-то ярды подтвердили. Европейцы что-то там решили по 90 ярдам. МВФ отползает по самым безумным требованиям.

Потоком валятся новости о проблемах в России. Кремль замедляет телеграм. Российские военблогеры сорвались в истерику.

Счетчик российских потерь не останавливается, второй месяц подряд оккупанты теряют больше, чем набирают.

Новость о разгроме натовской военщины нашими дроноводами развеивает остатки жути.

Фон меняется до проблесков эйфории...

2. Это самый опасный период. Когда из состояния сверхконцентрации можно высыпаться в сверхрасслабление. И не собраться в нужный момент. Случится что-то плохое, и удар, с какими много раз справлялись, может подкосить.

Поэтому сверхзадача на ближайшие недели – разгрузиться там, где воля была перенапряжена, но не утратить дисциплины. Всплываем из глубины мрака постепенно.

Не заболеть. Не упасть в ледяную лужу, не ушибиться, не простудиться. Иным образом не превратиться в обузу.

Нет сил помогать – хотя бы не оттягивать. Восстанавливаться по возможности. Потому что энергия и ресурсы еще понадобятся.

Есть силы – посильно помогать. Приоритет никуда не делся – фронт. Каждый знает, как лучше. Практически у всех кто-то воюет. В тылу также задач полно.

Потому что.

Россияне выпустили большой объем ракет. Может быть пауза, но связанная не с прекращением, а с накоплением и подготовкой следующего удара. С проседанием того, что вроде как улучшилось.

Поскольку 17.02 ближайшая переговорная встреча, по традиции накануне Москва будет «укреплять позиции».

Некоторое снижение (местами) давления россиян на ЛБС связано с истощением наступающих войск (на чем их ловят наши, возвращая отдельные позиции). Но как уже много раз отмечалось специалистами – начинается этап подготовки к следующему циклу. Россияне осуществляют перегруппировку, чтобы в соответствии с новыми задачами ринуться вперед.

Со всех участков, где я могу получить информацию с «нуля», говорят одно и то же – растет число экипажей и плотность дронов что с нашей стороны, что с российской. Россияне давят беспилотной массой, наши выравнивают за счет мастерства.

Но российской стороне в какой-то момент будет требоваться меньше людей. Этот фактор нужно учитывать, математика потерь живой силы нуждается в поправке на плотность дронов.

Вспомните февраль прошлого года.

С затуханием осенне-зимнего цикла и подготовкой к новому резко выросло число ударов россиян по гражданским. Сейчас – то же самое, только больше жертв и беспрецедентные эпизоды, потому что дистанция работы дронов увеличилась. В Харьковской области до 50 км от линии фронта – зона сплошной непосредственной угрозы.

 Особенно – для транспорта, потому что россияне атакуют все движущееся – пассажирские поезда, скорые помощи, маршрутные автобусы, гражданские легковушки…

Также происходит возгонка переговорной риторики.

За всем этим не прекращаются рутинные военные приготовления, которые в этом году будут отличаться масштабированием всего беспилотного до беспрецедентных объемов.

Итого: победу над зимой и коммунальным апокалипсисом воспринимаем как внезапно найденную заначку, которую используем для восстановления при сохранении дисциплины и концентрации на главном.

Это бесит и деморализует врага больше всего, хоть и несколько дезориентирует партнеров, которые начинают верить, что мы можем так бесконечно.

Но с партнерами мы как-то совладаем, главное – что они есть.

3. Поскольку на фронте россияне сосредотачиваются, нам стоит ожидать усиления давления по тылу. А также наращивания разного рода вербально-организационных атак от США.

Окно февраля-марта потребует способности управлять маятником эмоций. Примерно так же, как в прошлом году.

Разница в том, что минимальный денежно-оружейный запас прочности на этот год обеспечен, а открытый шантаж Украины в интересах Путина не нравится американским избирателям.

Переменные: масштабирование дронов, «творчество душевнобольных» на разных уровнях управления и цикл подготовки к следующей зиме. Тут все: генерация, распределение, деньги, кадры, топливо, импорт, своя добыча и др. Шмыгаль – он примерно как Рубио. Что он делает – неясно, но как-то спокойнее.

Перспективы: отсутствие результатов относительно прекращения огня будет означать новый полугодичный цикл войны.

Летом Россия организует повтор коммунальных катаклизмов. Только с жарой и без холодильников.

НМТ как-то распетляют, опыт более-менее есть. Могут возникнуть дополнительные риски для вступительной кампании из-за накопительного эффекта.

Углубляться в контекст российских выборов и связанных с этим процессов начнем к концу марта. На поверхности — шаги с целью тотального контроля над инфополем. Что может быть разыграно как для целей продолжения войны, так и для обоснования «победы» и допустимости прекращения огня.