«Лукашенко не мог себе позволить сделать со Статкевичем то, что Путин сделал с Навальным»

На переговорном треке Вашингтон-Минск затишье. Освобождение беларускими властями Николая Статкевича — сигнал в этом направлении? А о чем свидетельствуют массовые задержания книгоиздателей, представителей интеллигенции?

Главред медиа Plan B, бывшая политзаключенная Ольга Лойко рассуждает о том, что хотел сказать этими действиями официальный Минск и есть ли между ними связь.

— С однонаправленностью сигналов у нас сложно, — отметила Ольга Лойко в эфире Еврорадио. — Я бы сказала, что в случае с Николаем Статкевичем и Натальей Левой решали узкую ведомственную задачу. Потому что если бы, не дай бог, Николай Викторович не выжил бы, у Лукашенко была бы куча проблем, а это ему вовсе не нужно.

Чтобы не портить отношения с Трампом, они нагородили совершенно жуткую конструкцию, юридически вообще никак не объяснимую. Как помилованный человек оказался в тюремной больничке, чтобы потом его выдали жене без документов, просто по заявлению? Это какой-то абсурд. И лучше им было бы придумать что-то более элегантное.

Так и с Натальей Левой.

Чтобы освободить сильно беременную женщину, устроили цирк с конями, простите, с заместителями министра внутренних дел, с пропагандистами, мамой, мужем… Выглядит как издевательство. Но все же она родит на свободе — слава богу.

Не думаю, что Лукашенко так уж пристально следит за этой темой. На мой взгляд, ему вообще не важен никто, кроме самого близкого окружения и, немножко, собачки. Все остальное — мимо личного внимания.

Физически Лукашенко никто сейчас не угрожает, а его Кощеева игла — в руках американцев, и личные гарантии тоже.

Но было бы очень неудобно, если бы что-то случилось в данных конкретных случаях. Он не мог себе позволить сделать со Статкевичем то, что Путин сделал с Навальным. Никаких личных эмоций, никакого сострадания, гуманизма и так далее нет и близко — просто сейчас это было бы невовремя.

Единственное, чего я не понимаю — они могли бы это довольно элегантно скрывать. Но спасибо, что показали. И если у кого-то были сомнения, то можете посмотреть, как было обставлено «помилование», можете послушать, как врет Эйсмонт. Вот так — «нам стесняться нечего».

Если режим дорожит переговорным треком и хочет его продолжения — то к чему публичное продолжение репрессий и массовое задержание книгоиздателей?

— Следующим будет, судя по всему, дело маркетологов. По госам пойдут, — говорит Ольга Лойко. — Потому что пора бы уже с мелкотемьем, «вялобуржуазным» и околооппозиционным, завязывать.

А что такое книгоиздатели? Это же скучно. Тут вон вся экономика страны подорвана, потому что маркетологи не продают. Это, если что, сарказм — но не удивлюсь, если такое дело действительно будет.

Может ли все-таки параллельно с освобождением людей начаться процесс замедления репрессий? Думаю, такое возможно. Если бы Лукашенко мог чуть-чуть лучше контролировать ситуацию в стране, это, конечно, надо было бы делать. Потому что первый, кто заинтересован — он сам.

Но, к сожалению, как мне кажется, в силу своих личных особенностей он просто неспособен признать, что работа над ошибками необходима.