Морозов: «Список того, за счет чего Путин может усилить свою позицию, очень короткий. И в нем сценарий использования Беларуси»

Вместо вожделенных фото с Трампом на Совете мира Лукашенко опять в Москве, как пишет его пропаганда, «сверяет часы» с Путиным.

О том, что показывают сейчас часы двух правителей, «Филин» поинтересовался у российского политолога Александра Морозова.

— Полагаю, что Лукашенко в 2025 году в какой-то мере рассчитывал на то, что мирные переговоры, инициированные Трампом, к чему-то приведут, — говорит Александр Морозов. — если бы так случилось, это бы, конечно, очень сильно облегчило его положение.  

Но ситуация такова, что надежды на переговоры утратили все, и Киев присоединился к европейским санкциям против Лукашенко.

Хотя переговорный трек с ним со стороны Соединенных Штатов вызывал большой интерес. Однако, с моей точки зрения, у администрации Трампа нет и не было в отношении Беларуси долгосрочной стратегии.

Его действия, видимо, были продиктованы тем, что кто-то посоветовал действовать на бэкярде у Путина — на Кавказе, в Казахстане, в Беларуси, еще где-то, дескать, надо восстановить там отношения.

И Вашингтон следовал этому плану, без какой-либо глубокой перспективы. Единственным результатом этого трека стало освобождение политзаключенных.

— Как побочный эффект — мы все это поняли.

— Именно так. В результате ситуация для Лукашенко усугубилась. Война не заканчивается, наоборот, анонсируется, что она будет тянуться еще года два. Для него это плохо.

— Но почему, он же всю промышленность переориентировал на ВПК и войну?

— Дело в том, что, даже если война прекратится, Российский ВПК все равно будет потреблять все то, что производят сейчас в Беларуси. Окончание военных действий вовсе не означает программу перевооружения в РФ.

По прогнозам экспертов, военный бюджет в России сверстан на 5-6 лет. Поэтому я не вижу, чтобы здесь Лукашенко что-то потерял в случае окончания войны.

— Почему лично ему был бы выгоден мир?

— Это облегчило бы ему жизнь в том плане, что над ним перестала бы нависать главная угроза, что Путин втянет Беларусь в войну.

Лукашенко, несомненно, этого бы не хотел. И беларуский народ этого не хочет. Это ясно, в этом смысле ничего не изменилось.

Однако это его страшный сон, который в определенном моменте может произойти. Чем хуже дела у Путина на фронте, чем безрезультатнее там все в плане достижения хоть каких-нибудь целей, тем больше вероятность того, что Кремль повторно втянет Беларусь в войну.

— Как вы себе это представляете? Владимир Зеленский накануне также неоднократно говорил об угрозе того, что беларусов могут втянуть в войну именно живой силой.

— Сейчас заканчивается этап войны, связанный с обстрелами по энергетической инфраструктуре Украине. Путину нужно начинать какой-то новый этап, ему нужен новый ход.

И «ход» через Беларусь является одним из сценариев в его списке. Это не значит, что именно он будет реализован, но тем не менее он в этом списке есть.

Речь не идет о том, что Беларусь вступит в войну всеми своими вооруженными силами и еще мобилизацией. Нет. Речь о том, что, во-первых, Кремль задействует военные аэродромы Беларуси для нанесения ударов. Переместит туда ракетные установки.

Кроме этого, у вас есть спецподразделения, которые не могут не выполнять приказа. Их численность незначительна, но не имеет значения, сколько их.

Для участия в войне со стороны Беларуси достаточно и формирования, скажем, из двух тысяч высококвалифицированных бойцов. То есть Путину не требуется привлекать 30 или 40 тысяч.

В обоих случаях ни Лукашенко, ни военные, в том числе и те, которых могут отправить воевать, не смогут отказаться, поскольку они и внутри Союзного государства, и внутри ОДКБ, и т.д.

Конечно, все это станет фактором изменения войны и на это будут реагировать страны-соседи, сама Украина.

— А в чем еще Лукашенко сегодня, кроме предоставления своей территории и военных, не может отказать Путину, насколько короткий у него «поводок»?

— Сейчас Кремлю ничего особенного от Лукашенко не требуется. Беларусь и так играет важную роль и в параллельном импорте, и в обеспечении военной промышленности РФ. И для самой Беларуси это выгодно с экономической точки зрения. То есть ситуация будто бы взаимовыгодная.

В то же время равноправными партнерами их не назовешь: Лукашенко — вассал Кремля, и тому выгодно иметь такого надежного вассала.

Но ничто, кроме того момента, когда Путин потребует от него прямого участия в войне, ему не угрожает.

— Накануне СВР предупредила о планах Запада «вновь попытаться раскачать ситуацию» в Беларуси, ослабив связку Минска и Москвы к выборам 2030 года. Затем тему подхватила Мария Захарова. За этой внезапной обеспокоенностью что-то стоит?

— На мой взгляд, это связано с двумя факторами. С одной стороны, СВР для себя фиксирует все отношения Лукашенко с американцами.

Он и сам, безусловно, информирует об этих контактах Москву. Но, разумеется, информирует не обо всем. О чем-то Путин узнает от своей Службы внешней разведки.

В этом контексте есть очень интересный эпизод, связанный с тем, что Лукашенко как бы собрался на Совет мира к Трампу. Но он забыл, что он не Токаев.

Он действительно не находится в положении Токаева, чтобы взять и просто так поехать, куда хочется. Тем не менее тема висела в воздухе, и Москва, думаю, дала ему понять, что ехать туда не надо — сиди в Минске, и посылать министра иностранных дел туда тоже не надо.

Даже если бы поехал ваш глава МИДа, Кремлю это бы очень сильно не понравилось. Отсюда и эти сигналы из Москвы со стороны СВР и МИД в такой форме.

Вторая сторона этого же процесса заключается в том, что после освобождения Виктор Бабарико и Мария Колесникова стали активно встречаться с западными политиками и представителями различных фондов. В этом нет ничего удивительного, так всегда происходит после освобождения знаковых людей.

Однако, с точки зрения Кремля, все эти фонды и политические представители являются исключительно «организаторами оранжевых революций», а все, что происходит, один в один напоминает события в Украине, предшествующие последнему Евромайдану.

— Фактически, никаких серьезных оснований, чтобы делать такое предупреждение Лукашенко, заставив его оправдываться, не было.

— Я считаю, что нет. Просто СВР и ФСБ должны постоянно докладывать Путину о каких-то новых угрозах, не важно каких. Им нужно отрабатывать свою повестку. И вот они доложили, что, дескать, американцы роют какой-то тоннель в направлении Лукашенко и одновременно Запад роет тоннель в направлении беларуской оппозиции.

Понятно, что Тихановская ими уже хорошо изучена, а тут новые лица — появилась динамика.

— Возвращаясь к самому большому страху Лукашенко, который, впрочем, совпадает и с нашими страхами, о еще большем втягивании Беларуси в войну. Насколько это реально?

— Вполне реально, потому что список того, за счет чего Путин может сейчас усилить свою позицию в этой войне, очень короткий. В нем буквально 3-5 сценариев, и в этом топе — сценарий использования Беларуси.

— По каким-то признакам можно будет определить, что он склоняется именно к этому сценарию или все может произойти внезапно?

— Это, сто процентов, будет внезапно, так как тут должен быть элемент военной внезапности.

Но специалисты не смогут не заметить, если действительно будет готовиться удар по Западной Украине с территории Беларуси или какая-то новая попытка продвижения на Харьков.

Что-то будет видно, будет вызывать тревогу.